tibetlama

 

Ранее утро...8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует
начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте
оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало
светать. 
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил
забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже
голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких
роз, только весенние цветы...праздник же весенний. 
Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень
красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы
действительно красивы. 
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я
  почувствовал, какой ледяной ветер. 
- А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала
  тетка, торговавшая по соседству саленными огурцами. 
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда
представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена. 
Напротив меня стоял старик. 
Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то
привлекло. 
Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было
бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым.
Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до
зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок,
был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто
отвалилась. Из- под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и
она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого
человека, вот только во взгляде, было что непреклонное и гордое, не
смотря ни на что. 
Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в
такой день. На его лице было с десяток парезов, некоторые из них были
заклеены кусочками газеты. 
Деда трусило от холода, его руки были синего цвета.... его очень трусило,
но она стоял на ветру и ждал. 
Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу. 
Я начал замерзать, а продавщицы все не было. 
Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед
не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И
еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего
положения за чертой бедности. 
К корзине подошла продавщица. 
Дед робким шагом двинулся к ней. 
Я то же подошел к ней. 
Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него. 
- Хозяюшка.... милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от
  холода губами спросил дед. 
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а
  то.... прорычала продавщица на деда. 
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку....
  сколько она стоит?- тихо спросил дед. 
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, как у деда в глазах стояли
слезы...
- Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали от сюдава, -
  рыкнула продавщица. 
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, -так же
  тихо сказал дед. 
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка,- с какой-то ухмылкой сказала
  продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка. 
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки
по рублю. 
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три
  рубля,- как-то очень тихо спросил дед. 
Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли
в глазах мужчины. 
Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру. 
- На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду,- уже
  прогорлопанила продавщица. 
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась...
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, - дико
  захохотала эта дура. 
В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана по
середине. 
Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не
желая слушать его, ломалась по полам и цветы смотрели в землю...На руку
деда упала слеза...Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал. 
- Слышишь ты, сука, что же ты, блядь, делаешь? – начал я, пытаясь
  сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком.
  
Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то
побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как
мышь на удава и молчала. 
- Дед, а ну подожди, - сказал я, взяв деда за руку. 
- Ты курица, тупая сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно,
  что бы я не напрягал слух,- еле слышно, но очень понятно прошипел я. 
- Э.... а...ну...я не знаю,- промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!? 
- Наверное 50 гривен, - сказал продавщица. 
Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу. 
Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду. 
- На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я
Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал
головой и плакал, просто молча плакал...
У меня у самого слезы стояли в глазах. 
Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою
поломанную ветку. 
- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку. 
Я нес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча. 
По дороге я потянул деда в гастроном. 
Я купил торт, и бутылку красного вина. 
И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы. 
- Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не
  сыграют роль эти 50 гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене не
  гоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней,
  поздравляй. 
У деда хлынули слезы.... они текли по его щекам и падали на плащ, у него
задрожали губы. 
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах.
 
Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и
вытирая глаза сделал шаг к выходу. 
- Мы...мы...45 лет вместе... она заболела.... я не мог, ее оставить сегодня без
  подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе... 
Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз...